Россия в агонии, но диктатура Путина идет на спад

Гарри Каспаров о том, почему эти выходные могут стать началом конца автократии в России.

На прошлых выходных в России вспыхнули одни из самых масштабных и массовых протестов за последние десятилетия, после того как Алексей Навальный — антикоррупционный борец, ставший оппозиционным политиком, которого прошлым летом отравили агенты президента России Владимира Путина, а потом Алексей выехал из страны для восстановления в Германию — вернулся домой и был немедленно арестован. Чтобы понять, что означают демонстрации, на что они направлены и будут ли на этот раз отличаться, главный редактор Foreign Policy пообщался с Гарри Каспаровым, бывшим российским чемпионом мира по шахматам и активистом демократического движения. Их разговор отредактирован для полного понимания.

Дж. Т.: Каков статус протестов?

         Г. К.: Думаю, никому не известно. Команда Навального призывает людей выйти на улицы и поддержать его, а также выразить свое недовольство режимом. А все это превратилось в снежный ком. Это стало вирусным, когда Навальный выпустил свой фильм о дворце Путина (примечание редактора: онлайн расследование, выпущенное после возвращения Навального в Россию на прошлой неделе, в котором подробно исследуется огромное поместье Путина возле Черного моря и денежные потоки, с помощью которых это финансировали), который уже набрал, в некотором роде, астрономическое количество просмотров. А теперь мы наблюдаем накопительный эффект 20-летней диктатуры Путина, растущее разочарование россиян своими социально-экономическими условиями и гнев по поводу коррупции и богатства олигархов Путина. Мы видим чёткий месседж от молодого поколения россиян о том, что они не собираются мириться с бессрочным правлением Путина.

         Дж. Т.: Чем эти протесты отличаются от предыдущих?

         Г. К.: Эти протесты были первые, когда народ России продемонстрировал какое-то сопротивление. А также я могу с гордостью сказать, что демонстрации тоже были мирными. Ни сожженных машин, ни ограбленных магазинов, ни чрезмерного насилия, которое мы видели на улицах Америки прошлым летом. Единственное насилие исходило от полиции, и это была настоящая жестокость. Это была жестокость, спонсируемая государством.

         Дж. Т.: Вы были удивлены тем, сколько людей пришло, учитывая насколько было холодно?

         Г. К.: Большим сюрпризом стало не количество людей, а то, что, в отличие от предыдущих протестов, эти не были московскими. В эти выходные мы увидели первую общенациональную акцию протеста с 1991 года, которая простёрлась от Владивостока до Калининграда. И, как вы уже упомянули, мы даже видели, как люди появлялись на улицах Якутска, где температура была минус 50°С. Люди послали очень четкий сигнал.

         Что касается реакции правительства, то она была ожидаемой: оно не проявило никакого интереса к каким-либо уступкам. Теперь вопрос в том, что будет происходить в ближайшие недели. Члены команды Навального, которые не были арестованы, продолжают призывать к новым протестам 31 января. Я не могу делать никаких прогнозов, но беспрецедентный героизм Навального воодушевил людей, теперь на кону его жизнь – это то, что всегда мобилизует людей.

Дж. Т.: Как Вы думаете, почему Навальный решил вернутся в Россию, учитывая то, что он едва восстановился после путинского отравления в августе прошлого года, и что он знал, с чем ему тут придется столкнуться?

         Г. К.: Я не доверенное лицо Навального, но я думаю, он предполагал, что единственный путь победить диктатора – это сплотить людей своим собственным примером. С тех пор как я уехал из России, я ни разу не призывал людей заполнять улицы, потому что для меня это было нарушением правил морали. Они могут быть избиты, арестованы, могут даже отбывать срок в концентрационных лагерях, и я не верю, что, живя за границей, ты имеешь право на такой призыв. Но если вы сами идете на все эти риски, вы можете это делать.

         Дж. Т.: Как Вы думаете, что будет теперь? Какое решение примет Путин по отношению к Навальному?

         Г. К.: Единственный позитивный момент в этой ситуации в том, что мы точно знаем, что будет делать Путин. Это могут быть плохие новости для Навального, но Путин не пойдет на уступки, — если только что-то действительно серьезное не случится, чтобы заставить его отступить. Но пока что соратники Путина не сомневаются в его силе и его возможности контролировать ситуацию. Вместо этого мы видим, что целый политический спектр режима бенефициаров находит новые способы продемонстрировать свою поддержку ему и его управлению мафией. Я пока что не вижу, чтобы вулкан начал извергаться. Но единственное, что могло бы изменить ситуацию, что могло бы склонить чашу весов, так это решительный ответ Запада.

         Дж. Т.: Пока кажется, что Путин не пытался сделать Навального мучеником. Да, он его травил. Но есть более быстрые и надежные способы убить кого-то, и когда отравление не удалось, то Путин все-таки разрешил ему уехать на лечение в Германию.

         Г. К.: Да, но Путин из КГБ. Он не убивает публично, если может убить тайно. Если он думает, что сможет избежать наказания за массовую бомбардировку людей в Алеппо или отправку своих наемников на Донбасс, он это сделает. Но убийство Навального без прикрытия – это было бы вызовом даже для Путина. Однако, помните: они уже убили Бориса Немцова (оппозиционного политика), поэтому они могут убивать, даже если они предпочитают более изощренные способы устранения своих противников.

         Дж. Т.: На прошлых выходных Вы провели пресс-конференцию с другими защитниками демократии,  на которой призвали Запад создать еще больше финансовых проблем Путину и его союзникам. Что именно Вы имели ввиду?

         Г. К.: Что значит «больше проблем»? Мы ждем реальных действий, которые могли бы заставить Путина слушать – и не только Путина, но и людей вокруг него. То, что мы имеем сейчас – это санкции, которые не влияют на благополучие приближенных к Путину людей; ключевые игроки мафиозной организации Путина практически не пострадали. Их денежный поток в Америку, в Англию, в Европу не прекращается. Заграничные лоббисты и агенты Путина продолжают действовать от его имени. И Путина до сих пор уважают многие бизнес-руководителей и те, кто очень влиятелен в политических, экономических и финансовых кругах Свободного Мира.          Теперь то, о чем просил Навальный, и то, что мы подчеркнули в эти выходные, это необходимость посмотреть на ключевых людей Путина. В тот момент, когда эти люди обнаружат, что их деньги в опасности, тогда модель Путина – воруете в России, но вы лояльны ко мне, поэтому вы можете хранить эти деньги в Свободном Мире – больше не будет работать. Тогда мы сможем увидеть трещины в его щите верности. Если Путин больше не защищает деньги своих союзников, мы увидим, что произойдет дальше. Это создаст хаос.

Дж. Т.: Вы оптимистично настроены по поводу того, что Вашингтон и Лондон выслушают Вас и сделают то, что Вы предлагаете?

         Г. К.: Я настроен осторожно оптимистично. Я не хочу быть слишком оптимистичен потому, что мы много раз разочаровывались за последние 20 лет. Но я вижу, что сейчас есть желание что-то предпринять. Может, мы достигли точки кипения. Может быть, Запад уже сыт по горло. Потому что дело не только в том, что Путин и его люди воровали деньги и прятали их где-то. Они также вели нескончаемую гибридную войну против Свободного Мира; от Брексита до выборов в США, вы можете ощутить влияние Путина и активность тех, кто пытается подорвать западную демократию. Я также думаю, что у администрации Байдена нет выбора, кроме как ответить на угрозу Путина, потому что, что бы она не делала с предыдущим президентом Дональдом Трампом, это обязательно вернет Путина в игру. И я думаю, что президент Джо Байден может рассматривать агрессивную гибридную войну России и Путина против Свободного Мира, как историческую возможность. Байден сталкивается с множеством проблем, и очень немногие из его действий помогут ему получить место в истории. Сильный ответ на агрессию Путина, и, возможно, конец диктатуры, может дать Байдену такое же место в истории, как у великих американских президентов.

         Дж. Т.: Итак, если бы Вы могли поговорить с Байденом сегодня, что бы Вы попросили его сделать? Как еще могут помочь Соединённые Штаты?

         Г. К.: Следуйте линии Навального и раскройте данные. Американская разведка определенно владеет большей информацией, чем Навальный, о коррумпированных олигархах России. Начните публиковать это. Начните использовать американские законы против отмывания денег и попросите своих европейских союзников сделать то же самое. И используйте закон Магнитского, чтобы заморозить средства тех, кто нарушил права людей. Используйте существующие законы, чтобы наказать мафию Путина и его олигархов, которые слишком долго чувствуют себя комфортно на Западе.

         Дж. Т.: Часто казалось, что российская оппозиция хорошо создает отдельных звезд, но она неоднократно проваливала попытки объединиться в единое массовое движение. Это наконец-то меняется?

         Г. К.: Очень сложно создавать движение в стране, которой правит диктатор из КГБ. Но сейчас это происходит. И это происходит потому, что в это вовлекается все больше и больше молодых людей. Это случается потому, что все больше и больше людей среднего возраста теряют всякую надежду на улучшение своей жизни при Путине. А Путин слишком долго оставался у власти. Возраст – фактор, не только для самого диктатора, но и для диктатуры. Социальные сети опережают телевидение; традиционная путинская пропагандистская машина больше не способна промывать мозги большинству россиян, как это было. Число людей, которые посмотрели онлайн фильм Навального, уже побило все рекорды Путина по количеству телезрителей.

         Я знаю, что полагаться на звезды может быть опасно для российской демократии, поэтому я всегда выступал за то, чтобы Россия стала парламентской республикой. Но способ свергнуть диктатуру – это предложить альтернативу. Диктаторы должны контролировать общественное пространство; все должны быть о них. Сейчас, когда Навальный достиг популярности, это создает новый вызов для путинской пропагандистки машины.

         Чтобы не случилось 31 января – это совершенно новая ситуация, а сейчас время для действий Свободного Мира. Режим еще никогда не был таким уязвимым.

         Дж. Т.: Теперь Вы определенно настроены оптимистично. Быть активистом российской демократии, в большинстве случаев, это обескураживающее занятие.

         Г. К.: Да, но я вижу, что сейчас есть шанс. История не любит диктаторов; диктаторы падают. Сейчас мы видим страну в агонии. Сейчас, агония умирающего динозавра может быть очень опасна для тех, кто находится поблизости. А мы не знаем, как долго будет длиться эта агония.  Плохая новость в том, что я не знаю, когда и как это закончится. Но хорошая новость в том, что Путин тоже этого не знает.

Перевод Николая Ившина по заказу worldpress.com.ua ( оригинал Foreign Policy)

Николай Ившин

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх